Пресса

Живые труппы

Театральная антреприза становится вполне пристойным объектом для инвестиций. Для того чтобы сделать этот объект еще пристойнее, антрепренеры переключаются с формата "звезда на фоне занавески" на изготовление вполне качественных и дорогих спектаклей.

Подмостки вместо нефти

Среди современных отечественных антрепренеров глава "Независимого театрального проекта" (НТП) Эльшан Мамедов славится неизменным коммерческим успехом своих проектов. У актеров он снискал добрую репутацию благодаря психологическому комфорту работы с ним (щедрые гонорары комфорту тоже сильно способствуют). Публика любит его спектакли за водевильную простоту при хорошем качестве постановки. Начинающие режиссеры получают благодаря Мамедову возможность самореализации — 10 лет беспровальной работы позволяют "Независимому театральному проекту" делать ставку не только на раскрученные имена. Сам Мамедов объясняет свой успех в профессии в первую очередь профильным образованием — ГИТИС, театровед: "Большинство антрепренеров выросли из театральной администрации, по образованию они технари или экономисты. Значит, экономическую часть они хорошо знают — могут просчитать, как удешевить постановку. Я зато хорошо знаю театральное дело, а экономику прикидываю интуитивно".
Эльшан Мамедов не делает дешевых спектаклей, чем очень удивляет коллег. Классическая антреприза образца 90-х выглядит так: комедийный сюжет, один-два узнаваемых артиста, пустая сцена и чес по городам и весям. Роль антрепренера в таких проектах, как правило, сводится к организации финансирования постановки и гастролей. Мамедов придумывает спектакли полностью — от идеи до реализации: ищет пьесу, режиссера, подбирает команду, разрабатывает эстетику спектаклей, участвует в репетициях, а иногда и в спектаклях. Людей в его проектах бывает задействовано довольно много. "Антрепренер должен быть психологом,— считает Мамедов.— Моя задача — собрать людей 'одной группы крови', команду, которой было бы в кайф работать вместе. В других антрепризах бывает, что актеры, ненавидя друг друга, едут вместе на гастроли, но это как же нужно любить деньги и как не думать о качестве, чтобы допускать такое..." Команды большие, декорации весят не менее двух тонн — и тем не менее региональные продюсерские компании охотно покупают мамедовские спектакли, оплачивая размещение артистов и проезд по России фур с декорациями. "Гастроли для крупной продюсерской компании не так уж выгодны,— говорит Мамедов.— Я соглашаюсь на них в основном для того, чтобы дать заработать актерам и продлить жизнь спектаклей за счет расширения их географии. Маржа нашей прибыли в Москве выше, чем в регионах, и этим мы тоже отличаемся от большинства антреприз".

Мамедов утверждает, что, несмотря на дороговизну постановок, у дверей "Независимого театрального проекта" стоит очередь из желающих вложить деньги в спектакль, а региональные продюсерские компании, желающие выкупить спектакли, участвуют в тендерах. Антреприза Мамедова не претендует на благотворительность спонсоров. Каждый спектакль — это отдельный инвестиционный проект с особой схемой финансирования. Так, например, спектакль "Ladies Night" — это спонсорский проект. Постановку финансировала группа компаний "РоКолор", которой фактически было продано название спектакля для производства новой линии косметики. Правда, генеральный директор "РоКолора" Владимир Самохин утверждает, что его компания не получила обещанной дополнительной промоутерской поддержки со стороны НТП и производство косметики пришлось прекратить. Однако в будущем он не исключает использования аналогичных схем при построении новых брэндов.
Другой спектакль НТП — "Трактирщица" — это проект инвестиционный. Некая финансовая компания вложила в него средства и все время существования проекта получает часть прибыли. "Конечно, доходность театрального дела не сравнить с нефтяной,— говорит Мамедов.— Но сейчас, например, в нефтяном бизнесе дела не очень, а театр, наоборот, на подъеме".

Элитарный продукт

Когда-то единственной формой актерского левого заработка были детские елки. Самые алчные из актеров могли отыграть за время школьных зимних каникул 40 елок — по три в день, с чудовищной скоростью перепрыгивая из костюма зайчика в наряд Отелло для вечернего спектакля на родной сцене. Антрепризный чес по регионам, начавшийся в 90-х, многим напоминает те времена.
Справедливости ради нужно заметить, что пока еще в антрепризе доминируют спектакли во всех отношениях дешевые. Основные затраты в классической антрепризе приходятся на постановку и зарплату актеров. В случае если главной фишкой постановки является европейская режиссура, антрепренеру придется заплатить за постановку €40-50 тыс., и расценки оплаты лучших московских режиссеров уже приближаются к европейским. Средняя цена московской режиссуры пока еще не превышает $10-15 тыс. за постановку, а региональные расценки вообще не поднимаются выше $3-4 тыс. Звезды (уровня Татьяны Васильевой, Любови Полищук, Валерия Гаркалина, Александра Феклистова) получают за каждый сыгранный спектакль порядка $1000, актеры второго и третьего плана — по $50-100. Прочих затрат, по сути, нет — декорации примитивные, дорогу и проживание оплачивает принимающая сторона: как правило, антрепренеры договариваются с продюсерской компанией в регионе о полной предоплате гастролей, чтобы продажей билетов занималась уже местная компания и она бы брала на себя связанные с этим риски.

Впрочем, уже есть признаки того, что антреприза вчерашнего образца будет постепенно сходить на нет — регионы устали от чеса московских халтурщиков. "Конечно, огорчительно низкое качество антрепризных спектаклей,— говорит основатель конкурса "Золотая маска" Эдуард Бояков.— Но для меня они предвестники появления в большом количестве качественной антрепризы, как гадкие зеленые ликеры в перестроечных палатках были предвестниками нынешнего магазинного разнообразия хорошего спиртного". Впрочем, за время затянувшейся театральной перестройки антреприза, несмотря на богатые и благородные исторические корни, стала словом ругательным. Для того чтобы отделить старый театр от качественно нового, основанного на новых экономических реалиях (отсутствие стационарной площадки и постоянной труппы, которая привязана к площадке), театральные деятели предпочитают использовать выражения "проектный" или "продюсерский" театр. "Последние несколько лет 'Золотая маска' очень активно работает в регионах,— рассказывает Эдуард Бояков.— И мы видим, что уровень запросов там очень сильно вырос. Новосибирск, Омск, Ярославль имеют очень сильный драматический театр. Екатеринбург превратился в столицу современного танца (имеется в виду 'Театр современного танца из Екатеринбурга'.— 'Деньги'), Пермь — в столицу балета. Эти города скорее будут друг друга приглашать в гости, нежели некачественную антрепризу из Москвы!"

С Бояковым согласен руководитель Театра имени Антона Чехова, режиссер и антрепренер Леонид Трушкин. "Дорогой продукт в нашем бизнесе делать всегда выгоднее, поскольку театр, даже если это демократический театр, все равно продукт элитарный",— утверждает Трушкин. По словам Трушкина, вложения в его спектакли тоже довольно приличные (только аренда сцены в Театре эстрады обходится в 90 тыс. руб. за один субботний вечер), тем не менее рентабельность каждого спектакля составляет примерно 35%. Учитывая, что, например, спектакль "Ужин с дураком" идет уже седьмой год, такая рентабельность проекта даже по меркам финансового рынка может считаться очень приличной. "Во время гастрольного турне в 97-м году прибыль каждого посещенного нами города составила $35-40 тыс.,— рассказывает Трушкин.— В Москве за счет коммерческих спектаклей мы выручаем больше — и это дает возможность, не обращаясь к спонсорам, иногда ставить вещи, рассчитанные на более узкую аудиторию. Знаете, в Советском Союзе, чтобы поставить Теннесси Уильямса, нужно было сделать один спектакль про Ленина, а сейчас — хотя бы одну кассовую комедию. По мне, так это нормальная ситуация. Ненормально лишь то, что мы все в разных условиях — я, не получая дотаций от государства, плачу за сцену тем, кто эти дотации получает".

Страсти по Чехову

Антрепренеры утверждают, что рентабельность и качество их бизнеса будет выше после проведения театральной реформы. Главный ожидаемый ими итог реформы — большая доступность постановочных площадок. "В России было четыре императорских театра, живущих на дотации,— говорит Эдуард Баяков.— А сейчас только в Москве на бюджетные деньги живут полторы сотни театров. Публике они по большей части неизвестны и не нужны, но их площади приватизированы директорами и эксплуатируются в зависимости от личных директорских предпочтений". "Сейчас в Москве существует 30-40 антрепризных спектаклей,— говорит Леонид Трушкин.— Это очень мало. Когда любую площадку можно будет свободно, на коммерческих условиях арендовать, антрепризы станет больше. И конкурировать будет не плохая антреприза с плохим репертуарным театром, а просто хорошие и плохие спектакли. Выиграют от этого в первую очередь зрители". "В конце концов, театр Товстоногова был эффективным без государственной поддержки, а МХАТ создавался Станиславским и Немировичем-Данченко как частное театральное предприятие",— вторит Эдуард Баяков.
Злость антрепренеров на гостеатр обусловлена тем фактом, что в отличие от репертуарного театра продюсерский, или проектный, или антрепризный, не имеет права ни на ошибку, ни на мечту. Для первых финансовые потери будут списаны, а вторых они могут своим грузом просто похоронить. Глава Российского государственного театрального агентства Давид Смелянский с ужасом вспоминает об одной такой ошибке: планировалась постановка "Бориса Годунова" в исполнении артистов Большого театра у стен Святогорского монастыря, но из-за отмены визита высокого гостя спонсоры не дали денег. Спектакль состоялся, но займы Смелянский отдает по частям до сих пор. Мстислав Ростропович когда-то назвал Смелянского Дягилевым наших дней, и в этом антрепренер видит горький смысл. "С дягилевских времен практически ничего не изменилось,— говорит Смелянский-- Если помните, его первый сезон в Париже финансировал великий князь Владимир, но уже последующие собирали деньги с великими сложностями, он не раз прогорал, и хоронили его в конце концов на средства Коко Шанель".
Зато до сих пор живет успешный проект Смелянского — спектакль "Sorry", созданный 13 лет назад. Проект создавался на основе долевого участия — 60% Смелянского (он внес деньги на постановку и взял на себя все расходы), 40% театра (театр "вошел" в проект помещением). По этой же схеме организовано большинство других антреприз Смелянского — "Игроки ХХI", "Чешское фото", "Чайка" в Театре Моссовета. "Я считаю, что продюсерский театр будет доминировать в театральной жизни. Продюсер ищет баланс между интересами тех, кто делает спектакль, и тех, для кого этот спектакль делается",— говорит Смелянский.
Поиск баланса обеспечивает кассовый успех, но не дает возможности реализовать потаенное. "Моя мечта — поставить 'Дядю Ваню',— говорит Трушкин.— Но это очень дорого. Нужна определенная, большая и постоянная сцена. Нужен определенный, я уже знаю какой, актер. Позволить себе этой роскоши я не могу".
"А я брежу 'Тремя сестрами',— признается Мамедов.— Но я же не сумасшедший, я твердо знаю, что сейчас нужно выпустить высочайшее распоряжение-- на пять лет Чехова запретить! Народ Чеховым сыт по горло, нужно дать ему отдохнуть".
Точность попадания в зрительскую аудиторию антрепренерам приходится рассчитывать чуть ли не математически. "Известно, что 80% театральной публики — это женщины,— говорит Мамедов.— И поэтому большинство моих спектаклей женские — 'Ladies Night', 'Девичник', 'Боинг-Боинг'". 

Брэнд Мамедова

Сегодня уже можно сказать, что в антрепризе появляются брэнды. Заметными компаниями на рынке антрепризы стали НТП, "Театр Антона Чехова", "Арт-партнер ХХI" (продюсер Леонид Роберман), театральное агентство Le Cur, антреприза Александра Абдулова. "Мне в регионах говорят: 'Дай только название спектакля, больше ничего не нужно. Твои постановки мы точно продадим',— говорит Мамедов и добавляет: — Иметь свой брэнд намного выгоднее, чем эксплуатировать раскрученное имя актера или режиссера. И интереснее. Я вот, например, сейчас задумываю два проекта для антрепризы вовсе нетипичные. Один — мелодрама, разворачивающаяся в дни первой мировой войны, а второй — просто драма по фильму 'Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?' (там идет речь о танцевальном марафоне, помните?). Без собственного брэнда я бы не вытянул такие спорные с точки зрения антрепризы проекты. А сейчас — вытяну, даже не сомневайтесь"
ЕКАТЕРИНА ДРАНКИНА

http://www.kommersant.ru/doc/543064



Заказ билетов на спектакли Театра "Ателье" по номиналу (без наценок):
+7 495 150 01 94
Политика конфиденциальности

ООО Агентство «НТП». Юр.адрес и почтовый адрес: 101000, г.Москва, Сретенский бульвар, д.6/1 стр.2 офис VI
ИНН – 7729399675, КПП - 770801001, ОКПО – 54981388
Тел./факс: (495) 150-45-94